О`Санчес - Суть острова. Книга 2

— А… Не важно. Лет двадцать, наверное. Я тут, некоторое время тому назад, когда болел, изобрел в уме новый способ игры в шахматы.

— По другим правилам, что ли?

— Нет, правила те же…

— Ричик! Элли!..

Это наша Элли заплакала, проснувшись, и мы с Шонной разбежались «по номерам»: я в детскую спальню — предварительно, до подхода тяжелой артиллерии — тетешкать и умурлыкивать ребеночка, Шонна к холодильнику и плите: размешивать и подогревать специальный отварчик, потому что у девицы нашей с самого раннего детства проблемы с горлышком, которые должны закончиться к подростковому возрасту, если мы с Шонной будем последовательны и внимательны в лечении и профилактике.

Ну, такое дело — отец засобирался, и мы распрощались. Но на этот раз наше прощание не напоминало расставание навсегда либо на неопределенное время, потому что отец сунул мне листок из записной книжки с номером его «домашнего» телефона.

И откуда у него домашний телефон? Черт его знает. Может, он стал жертвой благотворительных инстинктов со стороны какой-нибудь бездетной стареющей дамочки и живет с ней на правах любимого шорт-пинчера? А может, и…

— Ричик, ты что, ему деньги дал?

— Я? Нет. Это он мне подарил бумажку с его домашним телефоном. Но я — да, собирался дать ему пару сотен, но он не взял. А что? Ты против, чтобы я давал ему денег?

— Я не против. Я бы только не хотела, чтобы ты бросал их в прорву.

— Почему — в прорву?

— Ты же сам все хорошо понимаешь. Потому что ты этим не помогаешь ему, а… а… Вот если бы его вылечить… Кроме того, у нас с тобой тоже лишних нет. Ты хоть помнишь, что Жана пора уже в школу устраивать? Это, между прочим, стоит приличных денег.

— Слушай, а точно! Жану-то в школу следующей осенью! И при чем тут деньги? Тем более, что отец не пьет.

— Это он сегодня не пьет. Нет, я конечно, только бы счастлива была… А деньги при том. Ты уже подумал, где Жан будет учиться?

— Ну… какая особая разница? Где-нибудь поблизости.

— Ричик! Иногда я тебя просто не понимаю. Может быть его еще в шестьдесят восьмую отведем, туда пристроим?

— Хотя бы. Чем она плоха? Я в ней учился и выучился. Между прочим, и ты тоже.

— А дети наши будут учиться в нормальной школе, в частной школе, без всего этого маргинального отребья на задних партах. Получать нормальное, Ричик, образование!

— Так, а…

— Это ты в каждой бочке был затычка, со своими дурными кулаками, а для Жана, и тем более для Элли, я такого — не — хо-чу.

— Ну что ты так раскипятилась? Ну, хорошо, отдадим их в частную, проблем-то. Хотя я считаю, что и в обыкновенной такие же люди…

— Ты считай себе как хочешь, но мы отдадим детей только в нормальную, престижную, хорошо зарекомендовавшую себя частную школу. А это стоит денег, и нам лучше думать о них сейчас. Ведь я же пока не работаю, не зарабатываю, Ричик. Все что я могу — это экономить и разумно распоряжаться теми, что у нас есть. А они есть только благодаря тебе.

— Не беда. Сколько надо, столько заработаем.

— Кстати, что там насчет повышения по службе слышно? Ты же говорил, что ходили слухи насчет тебя?

— А, это… Знаешь, какова цена этим слухам? Думают, короче. В любом случае, я тебе обещаю: добуду денег и на школу, и на модельные платья, и на северные курорты… Ши, только не сомневайся во мне, остальное я улажу! Папаша, между прочим, денег не взял, хотя я предлагал.

— Я никогда в тебе не сомневаюсь! Ни вот ни на мизинчик, ни на кончик ногтя! — Шонна отмеривает крохотный кусочек алого акрила и показывает его мне. Я же в ответ цинично ухмыляюсь и языком подбираю слюни, свободною левою рукой почесывая грудь, пах и подмышки. Шонна пищит и двумя руками безуспешно пытается разжать пальцы моей правой, но я уже деликатно, предельно бережно, перекинул ее через плечо и несу, придерживая за попу, в спальню. Вот с чего, спрашивается, она решила вслух, что я грубое неотесанное животное?

А на работе у меня… Сложно у меня на работе, хотя и просто. Не знаю, Ши меня растерзала бы, скажи я ей все мои новости с трудового фронта. Короче говоря, мне ведь с месяц тому назад предложили пост начальника отдела… Назовем его: оперативный отдел. Это такое подразделение нашей фирмы, без которого было бы весьма трудно рассчитывать на уважение и опаску со стороны конкурентов и криминальных элементов. Это — решение конфликтных ситуаций силовым путем, либо с угрозой применения силы. Денег платят много, в разы и разы больше, нежели я сейчас получаю, или когда там орудовал, рядовым сотрудником, но. Текучесть кадров — изрядно высока, в отделе том. Погибают насмерть — редко, врать не буду, в калеки по инвалидности — тоже не так уж часто переходят из здорового состояния… И под отсидку не каждый месяц попадают… Чаще вылетают с работы, как запятнавшие себя… Хотя тоже — довольно редко. Ну, фирма «Сова» своих старается не бросать, подыскивает им что-то… Был начальник, стал ночной сторож… Или, там, диспетчер в гараже… Я думал-думал, думал-думал над предложением высокого начальства… И размышлял-размышлял, аж голова дымилась… Не нашел ничего лучшего, чем отказаться. Ну если я не гангстер в душе и по профессии, на хрена мне из себя полутакового изображать??? «Ты парень резкий, быстрый и умный, отдел знаешь изнутри, ну кто как не ты?"

Ага! Именно я самый быстрый и резкий, и очень умный. Фитсиммонс тоже был резкий и умный, и еще далеко не факт, что адвокаты «Совы» докажут его невиновность и собьют с него нависший «червонец». Нет, короче. Если уж я оттуда сдернул благополучно в свое время, то мне пока и в детективах хорошо.

Отказался-то я под благовидным предлогом: не справлюсь, говорю. Дураком и трусом себя не считаю, но нет во мне таланта руководить людьми, не созрел еще, мол… Когда сам за себя думаю — все, вроде, неплохо получается, а когда за других — становлюсь тупым и медленным… «Ладно, — говорят, — работай как есть, автономно и в той же должности. Как созреешь и подрастешь — скажи, сообщи, подумаем насчет тебя».

Н-да. Я ведь и сам понимаю, что карьера и работа — чаще всего равновесие динамическое, а не статическое: пока бежишь, карабкаешься, барахтаешься — ты в порядке, а как только остановился, замешкался, призадумался — так сразу и увяз по щиколотку. Еще чуть помедлил — по пояс провалился… Надо будет для начала дать себе зарок крепчайший: всю канцелярию писать вовремя, ни на час не откладывая. И с парнями на работе языки чесать в меру, не болтать лишнего, не мыть кости начальству. И вообще быть поосмотрительнее… И обязательно придумать нечто реабилитирующее. И понять для себя — куда расти?

Можете назвать это излишней подозрительностью, но я словно бы ощутил висящее в воздухе начальственное раздражение — именно по моему поводу. Человек, который отказывается от повышения по службе, а паче — от благодеяния со стороны начальства — подозрительный человек, странный человек. Бояться громоизвержений и санкций вроде бы рано мне, да и не за что, но и беспечничать глупо…

Однако, ангел мой хранитель, видимо, не до конца устал от моих порывов и своевольностей: с помощью людей и обстоятельств взял, да загладил до поры до времени мои вины перед родной «Совой». А поводом избрал мое посещение банка. Элли — ох и бедовая девица у нас растет! — сумела раздобыть из недр одежды мою кредитную карточку, взяла мамины маникюрные ножнички и славно поработала над всеми этими штрих-кодами и магнитными покрытиями. Так разделала — что любо-дорого! Маникюрные ножнички, впрочем, тоже пришлось выбросить, так что мы с Шонной поровну поделили внимание нашей милой крошки. Ну, мне нетрудно заехать да поменять, я и заехал. И нарвался на ограбление.

— Всем стоять! Это налет! Кто дернется — пулю съест. Деньги на бочку! Всех касается!

Мне бы рухнуть, по просьбе налетчиков, рылом в ламинат, да высунуть бумажник с мелочью (талеров сорок-пятьдесят там оставалось), и спокойно дождаться конца этой комедии. Я же вместо этого щелкнул кулаком в пятак, вернее — в маску сопляку, что поближе стоял, и, пока тот летел к полу, я вынул ствол из кобуры подплечной да и прострелил правое плечо его напарнику, чтобы тот пистолетом перед людьми не размахивал. Дело плевое, заняло секунды. А вот потом потребовалось включить всю свою квалификацию и опыт, иначе — герой не герой — костей не соберешь, когда подоспеют доблестные органы правопорядка.

— Всем оставаться на местах до прихода полиции! Налет закончен. Эй, касса! Срочно вызывайте полицию, на кнопки жмите. Ты, охрана, к двери! Никого не впускать и не выпускать, кроме тех, кому положено. Ты (это я второму охраннику)! Ремень, веревки есть? Вяжи уродов. Еще лучше: браслеты на здорового надень, дырявый и так в шоке пребывает. А того свяжи. Всем оставаться на местах, дамы и господа, страшное позади, остались свидетельские обязанности. Кто где сидит и лежит — советую там же сидеть и лежать.